Детдомовец накормил голодного старичка в парке, а на следующий день к приюту подъехал роскошный автомобиль

– Кто снова забегал в столовую и украл буханку хлеба? – открыв двери в детскую комнату, бранилась Лидия Федоровна – воспитатель.
– Не я! – закричал один из ребят. Его подхватили другие. Саша тоже это сказал, но его ответ выглядел неестественным.
– Значит, это ты? – схватив его за шиворот, вопила Лидия Федоровна.

Эту воспитательницу боялись все дети. Характер у нее был очень жестким. Она терпеть не могла, когда что-то происходило за ее спиной, а она об этом узнавала позже. Сегодня Саше просто не повезло. Мальчик стащил хлеб ведь не для одного себя. Он поделился им и с другими детьми. Правда, никто из них не захотел попадать под вечно плохое настроение Лидии Федоровны. Саше пришлось отдуваться за всех ребят. Его поставили в угол на целый день.

На следующие сутки воспитательницу сменяла более спокойная и добрая Мария Игоревна. С ней Саша не чувствовал себя униженным и оскорбленным. Она даже не ругалась, если дети брали из столовой не положенную им еду. Знала, что любому ребенку нужно расти, и кушать для этого жизненно необходимо. А еще с Марией Игоревной было интересно. Она знала, чем занять детдомовцев, чтобы им не было скучно.

Когда наступало дежурство злой воспитательницы, Саша так и норовил сбежать из приюта.
В этот раз одиннадцатилетний мальчик снова ушел через свой потайной ход, о котором знал только он сам. Даже сторож дядя Вадим не ведал про него. Отодвинув пару досок, Саша потихоньку вылез через забор и вырвался на свободу.

На дворе стояла поздняя осень. Листья давно уже опали, а снег пока не выпал. Природа казалась мрачной. Птицы спрятались подальше в тепло. По парку шел маленький паренек в незастёгнутой куртке. Саша радовался этому необычному одиночеству, представляя себя взрослым. Он давно хотел вырасти и уехать их стен детдома, где ему приходилось терпеть жесткие правила. Гуляя между деревьев, мальчик наслаждался звуком шуршащих листьев и прислушивался к крику ворон, то и дело пролетавших над его головой. Солнце закрыли хмурые тучи. Прохожие изредка шагали по асфальтированным дорожкам, потупив взгляд вниз. Саша успевал рассмотреть каждого. «Наверное, у них есть свои дома и дети… Зачем я им нужен?», – горевал он про себя. Вдруг один незнакомец протянул ему небольшой пакет.

– Держи. Это тебе, – произнес человек.
– Мне? А что это?
– Печенье. Я вижу, ты часто здесь бродишь в одиночестве. Где твои родные? – спросил незнакомец.
– Я… я…, – Саша решил не рассказывать, откуда он, поэтому рванул в противоположную сторону парка, держа в руках гостинец.Голодный доставка еды

Мальчик пробежал еще несколько метров и заметил на скамье какого-то пожилого мужчину. Тот сидел, облокотившись подбородком на ладони обеих рук и о чем-то думал.

– Здравствуйте! – поздоровался ребенок, подойдя к старику. Саша заметил его грустный вид. Ему почему-то стало очень жаль дедушку.

Мальчик уселся с ним рядом на скамье и принялся жадно есть печенье.
– А можно мне хоть кусочек? – неожиданно спросил мужчина, протянув руку к гостинцу Саши.
– Конечно, можно! Мы в детдоме всегда делимся друг с другом, – сунув в ладонь старика сладость, ответил ребенок. Тут он осекся. Ведь он решил никому не рассказывать, что он из детского дома, и нечаянно проговорился!

– Значит, ты беглец? – сделал вывод собеседник. – А я вот сижу тут и никак не пойму, откуда я пришел… Шел, шел и забыл… Вот такие мы, старики.

Саша перевел дух. Как хорошо, что дедуля не придрался больше к нему!
– Что, совсем-совсем ничего не помните? – полюбопытничал ребенок, и старик грустно кивнул.
– Беда со мной… Беда. Никто не знает, когда такое горе с ним приключится… Люди не могут предвидеть свое будущее, а у каждого человека оно одно и то же, – это старость…

Саша захлопал ресницами, внимательно слушая пожилого мужчину. Ему было сейчас его по-настоящему жаль! Совсем одинокий и никому не нужный. У него, у Саши хотя бы есть своя кроватка, тарелка, чашка и ложка, а этот дедушка не помнил даже, где он живет! Неужели в этом мире не найдется какой-то добряк, чтобы приютить к себе почти немощного дедулю? Об этом он думал, искоса поглядывая на старика.

– А телефона у Вас нет с собой? Может, это поможет, – по-взрослому сказал ему мальчик.

Покопавшись в карманах, мужчина вытащил старенький, вышедший из моды мобильник и протянул его Саше. Ребенок нажал на клавишу, и экран включился. Неожиданно после этого высветился чей-то номер.

– Вам звонят! – радостно произнес детдомовец. – Давайте ответим?
Старик кивнул.
– Думаю, тебе быстрее там что-то скажут, – понуро произнес он.
Саша нехотя нажал на зеленую кнопку телефона и приложил его к уху.
– Алло! – послышалось в трубку. – Папа, Ты куда пропал? Мы тебя уже обыскались со вчерашнего вечера!
– Здравствуйте. Это не Ваш папа. Я проходил мимо дедушки в парке. Сейчас сижу рядом с ним, – выдохнул мальчик.
– Адрес говорите!

Саша назвал адрес парка. После завершения разговора он наспех попрощался с дедушкой и побежал обратно в детский дом. Не хватало еще получить наказание от Лидии Федоровны, настроение которой всегда было плохим.

– Малец, подожди! Санька! – крикнул ему вдогонку старик, но паренек решил не оборачиваться. – Спасибо за печенье!

Вернувшись к детдому, мальчик скорее открыл двери и замер. На пороге стояла Лидия Федоровна. Она выглядела очень устрашающе.
– Ну что, пришел? Сколько же тебе говорить: нельзя уходить отсюда самостоятельно! – выругалась она и, схватив ребенка за ухо, потащила его вниз по ступенькам.
– Мне больно! – крикнул Саша. – Куда Вы меня ведете?
– Негодный ребенок! – продолжала браниться воспитательница. Малец услышал звук поворачивающегося ключа в замке.
– Сиди здесь, дрянь этакая, – швырнув мальца в угол комнаты, громко сказала злая фурия. – У тебя будет достаточно времени подумать!

Саша озирался по сторонам. Здесь было очень темно. Тусклый свет откуда-то сверху дал понять мальчику: он находится в карцере. Он принялся тарабанить в двери и кричать, только никто его не слышал. Он так и уснул под дверьми. Заплаканный и никому ненужный. Ему снился сон. Они с папой идут по городу. Отец что-то ему объясняет, и Саша впитывает его слова, как губка. Рядом с папой стало так хорошо, спокойно и радостно…

К зданию детского дома подъехал шикарный большой автомобиль.

– Ой, кто это к нам? – крикнула нянечка, выглянув в окно. – Лидия Федоровна, там какие-то люди.

Воспитательница тоже посмотрела в окно и сказала:
– Сейчас иду встречать. Видно же: гости прибыли к нам весьма непростые.
… – Здравствуйте! – произнесла она вежливым тоном, открыв двери мужчине и женщине.
– Мы по делу к вам приехали. Можно войти?

Лидия Федоровна растянулась в необычной улыбке, которая у нее была лишь по праздникам, и провела внутрь помещения гостей.
– Мы хотели бы увидеть мальчика. Его зовут Саша. Ему 11 лет. Он часто сбегает, – кратко объяснил мужчина.
– Ах, Сашу? – воскликнула Лидия и тут же нахмурилась.
– С ним что-то не так? – испуганно спросил гость.
– Нет, все так. Просто…
– Тогда отведите нас к нему, – предложила другая гостья. – Мы бы хотели с ним поговорить по одному важному делу.

Воспитательница нехотя повернулась к лестнице, которая вела на цокольный этаж.
– Вы хотите сказать, что Саша находится внизу?! – удивился мужчина, следуя за Лидией Федоровной.
– Да, так сложились обстоятельства, – растерянно бормотала воспитатель.

Наконец они подошли к железной двери.
– В общем, он тут, – открыв замок, женщина открыла двери. Гости ахнули, увидев в комнате из четырех стен сжавшегося в углу ребенка.
– Саша? – мужчина разинул рот. Потом он повернулся к Лидии Федоровне и сказал ей:
– Вы что себе позволяете? Зачем Вы закрыли мальчика в карцере? Кто Вам дал такое право? Это не по закону!
– Он сам виноват. Нечего было сбегать из приюта!
– Знаете, что? Вы сейчас сами побежите из этого приюта искать себе новую работу! – рявкнул на нее гость, а потом обратился к ребенку:
– Саша, мы приехали за тобой.
– За мной? – неуверенно произнес мальчик.


– Ты не бойся нас, – взяв его руку, продолжил человек. – Пойдем наверх. Я тебе все объясню.

Позже Саша узнал, что у его неожиданно появившегося спасителя и его жены нет детей, и они приехали в детский дом именно за ним.
– Спасибо, что накормил в парке дедушку! Это мой отец, – поблагодарил ребенка мужчина. – Если бы не ты, неизвестно, сколько бы он продержался еще и на каких бы людей наткнулся. В наше время извергов хватает.

Саша смотрел на своих будущих родителей, и ему показалось, будто это продолжение его сна про папу. Он даже ущипнул себя. Неужели это ему не снится, и скоро он отправится в новую семью?

… Лидия Федоровна была уволена в тот же день. Директор пообещала ей, что подсуетится, и ее больше не примут на должность воспитателя.

Прошло время. Саша с гордостью выходил оттуда, где ему пришлось провести почти все свои детские годы. Он шел, держа за руку своего нового папу, который был чем-то похож на того отца из его сна. Для мальчика начиналась новая жизнь, совсем непохожая на жизнь в приюте. И наконец-то ему больше никогда не встретится злобная, раздраженная Лидия Федоровна, которая в эту минуту под чужим контролем усердно мыла полы в другом учреждении…

Пусть мои племянники поживут у нас месяц — Муж поставил жену перед фактом. Но она ответила достойно

— Как ты могла так с нами поступить? Мы же родные люди, Катя! Бедные мои дети! Сидят теперь у бабушки и плачут от обиды! — кричала в трубку разъярённая золовка.

— Лариса, успокойся! Ничего с ними не случится, они у родной бабушки сейчас, а не у чужих людей. Устроила разборки на пустом месте. Не смеши меня — плачут они. Их заставить плакать — что летом снега ждать. Так же нереально.

**********

— Кать! Катюша, ты где? — супруг вернулся с работы и не нашёл жену в доме. — Опять в саду, наверное. Пчёлка моя, ни минуты не посидит!

Мужчина вышел через внутреннюю дверь, ведущую в красивый сад, который был гордостью его жены.

Два года назад по её совету они продали квартиру и купили этот дом в пригороде. Дом был небольшим — как раз им двоим под стать. Зато сад и внутренний двор были такими уютными, что, едва увидев всё это, Катя больше не хотела ничего искать.

Дети — сын и дочь — выросли, и, получив образование, разлетелись кто куда. Ольга подалась в столицу, где уже год назад вышла замуж. А сын Родион уехал на Байкал. С детства был повернут на этой мечте.

— Катюш, хватит уже трудиться. Идём ужинать, — позвал Павел жену, обрезавшую в цветнике розы.

— Сейчас, только закончу. Посиди вон пока в беседке, подыши ароматами. Чувствуешь, какая тут благодать? Ну то-то же!

Катерина была в прекрасном расположении духа и даже что-то напевала себе тихонько под нос, занимаясь любимым делом.

— Кать, я что сказать-то хотел… — неуверенно начал Павел.

— Ну, говори, раз хотел, — весело продолжала жена, не отрываясь от дела. — Что там у тебя?

— Лариса звонила сегодня, — имея в виду свою родную сестру, проговорил муж.

— Лариса? Опять что-нибудь придумала? Что на этот раз нужно от нас? Занять им на новую машину? Или устроить младшего в детский загородный лагерь? А может, она планирует свой день рождения отметить у нас во дворе? Говори, не стесняйся. Твоя сестра никогда просто так не звонит. Ей всегда что-нибудь нужно.

— Вот как раз про день рождения речь. Хотя, и не совсем про него…

— Что-то я тебя не пойму? — выпрямилась Катерина, держа в руках секатор, и внимательно взглянула на мужа. — Чего-то ты темнишь, мой дорогой. А ну, выкладывай, что придумала моя золовка.

Катерина даже перестала заниматься любимым делом. Так неприятно было слышать ей о том, что сестра мужа опять захотела воспользоваться их добротой. И почему-то это всегда была игра в одни ворота.

— Ты же знаешь, что у сестры и зятя в последнее время непростые отношения, — издалека начал Павел. — Анатолий недавно уходил из семьи, ты помнишь. Но быстро вернулся назад, так и не смог жить без детей и Лариски. А она теперь всё время ему это припоминает, пилит его на каждом шагу. В общем, жизни мужику не даёт.

— Это тебе Лариска по телефону такое сказала? — удивлённо взглянула на мужа Катерина.

— Нет, этим недавно со мной поделился Толька. Говорит, я к Ларисе и так, и эдак, а она нос воротит от меня.

— Ну и правильно делает. Ишь, ходок какой! Захотел — ушёл, захотел — вернулся. Я вот тебя назад, если что, не пущу. Ты так и знай!

— Да при чём здесь я? Обо мне, что ли, речь? Да и не собираюсь я никуда уходить. Мне и здесь неплохо. Речь-то о Лариске с Толиком, — недовольно отреагировал Павел.

— Так что придумала Лариса? — не вытерпела супруга. — Выкладывай уже.

— Дело в том, что Анатолий каким-то чудом сумел в своём профкоме путёвки выбить в санаторий на море, на целых три недели.

— Да ладно! Вот молодец! Хоть что-то полезное для семьи сделал! — удивилась Катерина. — Так а что с Ларисиным днём рождения? Какая связь? Что-то я в толк не возьму.

— Ну вот я и хотел тебе сказать. Они решили этот отпуск вдвоём провести, без детей. Сейчас же каникулы начинаются, вот Лариса и попросила меня, чтобы Юлька и Ромка у нас пожили этот месяц, пока их не будет. Они на поезде поедут. Туда двое суток, обратно — двое, да там три недели. Вот почти месяц и получается.

— Что? Не поняла! Ты хочешь сказать, что твои племянники будут жить у нас целый месяц? — ошарашенно переспросила Катерина.

— Ну да. Об этом я и хотел с тобой поговорить. Понимаешь, Лариске с Толиком очень нужно сейчас побыть вдвоём, молодость вспомнить. Обновить, что ли, чувства. А дети им только мешать будут в этом деле. Поэтому сестра и решила поехать туда только вдвоём с мужем. И чтобы больше никого. Там и день рождения её отметят в романтической обстановке.

— Вот хитрая твоя сестра! Ну ты посмотри, опять придумала так, чтобы её собственные проблемы посторонние люди решали, — возмутилась Катя.

— Ну почему сразу проблемы? Тебе что, жалко, что ли? Ведь это же дети, мои племянники. Пусть поживут. Я не против, — рассуждал Павел.

— А я против! Понятно тебе? Против! Так и передай моей ушлой золовке. Как просто решила проблему!

— Кать, ну что ты, а?

— Что — Кать? Придумал тоже! Ты хоть голову иногда включаешь? Дело даже не в том, что чужие дети — это огромная ответственность. Случись что с ними, мы с тобой будем отвечать. Ну тут ещё она проблема. Ты же сам знаешь, какой у них характер непростой — что у тринадцатилетней Юли, что у десятилетнего Романа. Это же не дети, это аг/рессоры! Они родителям все нервы вымотали, а теперь ты хочешь, чтобы ещё и меня довели до приступа.

Катерина с содроганием вспомнила о том, как разговаривает с родителями старшая дочь Юля. Как она грубит им, не желая выполнять элементарных требований.

Уже в свои тринадцать лет девочка решила показать всем свою самостоятельность. Выкрасила волосы в ярко-синий цвет, а в нос вставила кольцо. И так ходит в школу, игнорируя запреты учителей и бесконечные уговоры родителей привести себя в порядок. Не действуют ни добрые просьбы, ни угрозы.

— Я сама знаю, как мне выглядеть. Отстаньте уже все от меня! Достали со своими нравоучениями! — кричала она на родителей.

Не раз Катерина становилась свидетелем некрасивых сцен, когда Лариса требовала у дочери навести порядок в квартире или элементарно вынести мусор, на что получала резкий отказ и угрозу вообще уйти из дома. Неприкрытое хамство дочери всегда поражало Катю, у которой таких проблем с собственными детьми никогда не было. Да, бывало всякое, и они тоже иногда ругались и с сыном, и с дочкой, но чтобы вот так нагло и по-хамски вести себя с родителями, такого не было никогда.

Младший Ромка был проще характером, но рос совершенным балбесом и лентяем. В школе учился плохо, любил приврать родителям по пустякам. А ещё бывало даже и такое, что тащил из дома всё, что плохо лежит, отдавая дорогие вещи взрослым соседским пацанам за сущие копейки.

Однажды поймав сына за таким некрасивым занятием, родители пригрозили, что отправят его в интернат для малолетних преступников, и он на время затих. Но что было у него на уме, знал только сам мальчик.

И вот этих «милых деток» Павел предлагал поселить у себя в доме на целых четыре недели!

— Мне кажется, ты всё преувеличиваешь, Катерина. Мы с тобой всё время работаем, а у детей каникулы. Да они спать будут до обеда. И видеться с ними мы будем только вечером. А потом, мне кажется, что с нами они буду себя вести совершенно по-другому, — пытался спорить с женой Павел.

— Вот именно, что тебе это кажется! С чего бы им по-другому себя вести, если их этому не научили? — возмутилась супруга. — Я своё слово тебе сказала. Не будет у меня здесь жить никто посторонний. Тем более, чужие дети!

Павел молчал насупленный. Вероятно, он уже пообещал Ларисе и Анатолию, что возьмёт детей к себе. А жена портила ему все планы.

— Чего молчишь? Бери телефон и звони Лариске. Пусть свекровь просят посидеть с внуками. Или родителей Анатолия. Ничего, что они в деревне живут. Детям там даже полезно на каникулах побыть.

— Ладно, попозже позвоню, — недовольно буркнул Павел.

На следующий день Катерина ушла на дежурство в больницу. И каково же было её негодование, когда, вернувшись вечером домой, она увидела там гостей — племянников Павла, которые прибыли к ним с вещами, на весь месяц.

Катерину даже на какой-то миг затошнило от вида нагловатой синеголовой девицы, вальяжно жующей жвачку.

— Привет, теть Кать! А мы к вам с Ромахой, надолго, — выдала Юля.

— Есть будем сегодня? А то дядь Паша говорит, что еды нет пока, тебя ждёт,- добавил десятилетний Ромка.

— Есть?! — эхом повторила ошеломлённая женщина. — Есть вы, конечно, будете. Безусловно. Вот только я с Павлом сейчас разберусь.

Катерина отыскала в глубине сада своего супруга, который, скрываясь там от праведного гнева жены, занимался совсем не свойственным ему занятием — усердно рыхлил грядку с помидорами.

— Не хочешь мне объяснить, почему ты всё-таки разрешил своей сестре привезти сюда детей? — крикнула Катерина. — Нет, лучше объясни мне, что у тебя с головой? Ты совсем ду.р.ак или как?

— Кать, ну я не смог… Лариса так просила…

— Не смог? Ты что, совсем безвольный, что не можешь отстоять свои собственные границы? Неужели так сложно сказать — нет? Я не пойму! Быстро звони сестре — пусть забирает детей от нас!

— Я не смогу этого сделать. Они уже уехали. Поезд сегодня вечером, — обречённо ответил Павел.

— Так вы поэтому с твоей хитрой сестрой до последнего дня тянули? Чтобы я не смогла отказать, да? — со злым лицом произнесла Катя.

— Ну что теперь-то… Уже всё сделано. Они нам всё же не чужие. Есть вон хотят. Они же дети, Катюш. А ты женщина, неужели тебе их не жалко?

— А меня тебе не жалко? Нет? Странно. А я всегда думала, что ты меня любишь. Хватит тут возиться, агроном. Сейчас поужинаем, и ты отвезёшь их к своей матери.

— Нет, Катя! Мама болеет. Для неё это непосильная нагрузка! Ты что! — попытался возразить Павел.

— Ничего, рядом с любимыми внуками она моментально выздоровеет! Да и Юлька уже взрослая, бабушке поможет по хозяйству.

Быстро накрыв на стол, Катерина пригласила всех на ужин. И тут же сообщила племянникам мужа, чтобы они не расслаблялись, потому что сейчас поедут к своей бабушке.

— Нет, я туда не хочу! Там старьём каким-то воняет! — выдала наглая Юлька. — И еда у бабки невкусная. Как помои!

— Юля! Разве можно так про бабушку говорить! — поругал девчонку Павел.

— Ничего страшного. Иногда надо и полезной пищей питаться. Вопрос решён, доедайте и вперёд, к бабуле, — Катерина игнорировала протест нахалки.

Минут через тридцать после того, как недовольный и молчаливый Павел увёз племянников к своей матери, раздался звонок на сотовый.

Звонила Лариса. Ну, конечно! Кто же ещё?

— Кать, у тебя совсем совести нет? Разве нельзя было потерпеть моих детей совсем немного? Ведь мы-то вам помогали, когда у вас что-то случалось! — кричала она в трубку. — А теперь об этом можно и не вспоминать! Конечно, зачем?

— Ларис, идея поселить у меня на месяц своих детей была действительно плохой. У твоей матери им будет лучше. А за то, что вы нам когда-то один-единственный раз помогли, взяв наших детей к себе на сутки, большое вам спасибо! Только зачем же сравнивать? Сутки и месяц! Да и выхода у нас тогда не было, если ты помнишь. Я в больницу внезапно загремела, а Паша в командировке был. Вот вам и пришлось взять Ольгу с Родькой. Да только мои родители уже на второй день их у вас забрали. А здесь другая ситуация, вы свою поездку планировали не за один день и могли бы подумать, где вашим детям будет лучше.

— У вас, конечно! Не у старой же и больной женщины! — спорила Лариса. — А ты их выгнала. Вот ты г*дина, Катерина! Никогда тебе этого не забуду! И не прощу! Весь отпуск испортила мне! Да отстань ты от меня, успокаивать он ещё лезет! — кричала уже своему супругу Лариса.

— Это твоё право! А я поступила так, как считала нужным, — спокойно ответила Катя и отключилась.

Но вернувшаяся с моря счастливая Лариса уже забыла о своей угрозе. Она продолжила общаться с Павлом и его женой как ни в чём ни бывало. Потому что знала, что с этих людей можно много пользы для себя поиметь. И лучше с ними дружить и родниться.

Но урок хорошо усвоила. С невесткой нужно ухо держать востро. Она себя в обиду не даст.

Ты продашь квартиру родителей, и мы себе купим нашу общую! — заявил мне муж

— Ты продашь квартиру родителей, и мы себе купим нашу общую! — заявил мне муж, как будто это было самым естественным решением в мире.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих слов. Мы сидели на кухне, за столом, где после ужина осталась грязная посуда. На плите ещё булькал чайник, а я держала в руках кружку, из которой еще не успела сделать ни одного глотока. Его голос звучал уверенно, будто он уже всё решил за нас обоих. Но его слова вывели меня из равновесия.

«Наша общая», — повторила я про себя, пытаясь осмыслить, что именно он имеет в виду. Моя квартира была не просто «нашей». Это были стены, которые хранили воспоминания о моем детстве, праздниках и даже тех сложных днях, когда я одна осталась с ребёнком. И теперь этот человек, которого я пустила в свою жизнь, говорил так, будто имеет право решать за меня. Будто мои решения больше ничего не значат.

Я медленно поставила кружку на стол, стараясь взять себя в руки.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Он откинулся на спинку стула, и посмотрел на меня с лёгким раздражением, будто я задала самый глупый вопрос на свете.

— Я же объяснил, — сказал он, чуть повысив голос. — Мы продадим наши квартиры и купим новую. Большую. Современную. Так будет правильно.

«Правильно для кого?» — хотелось мне крикнуть. Но вместо этого я молчала, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды и тревоги.

Я никогда особо не доверяла мужчинам. Нет, дело не в том, что я их ненавидела или считала всех подлецами. Просто опыт научил меня быть осторожной. Я хорошо выучила те уроки, которые мне преподнесла жизнь.

Мой первый брак начался сказкой. Он был красивым, подающим большие надежды, казалось, идеальным во всех отношениях. Когда мы встретились, я работала в рекламном агентстве, а он — менеджером среднего звена в крупной компании. Мы познакомились на мероприятии, которое организовывала моя фирма для клиентов. Он пришёл с коллегами, а ушёл со мной.

Тогда мне казалось, что я встретила человека, который действительно меня понимает. Мы быстро сблизились, и через полгода он сделал предложение. Я согласилась, не задумываясь. Свадьба была скромной, но радостной. Мы сняли квартиру, начали строить планы на будущее. Через год родился сын.

Первые месяцы после его рождения были счастливыми, несмотря на усталость и бессонные ночи. Я любила своего малыша, и мне казалось, что муж тоже счастлив. Спустя полгода я вернулась к работе, но моя фигура уже не была такой, как раньше. Я не могла позволить себе проводить время в фитнес-клубах, чтобы вернуть свою былую форму. А он… он начал меняться.

Сначала это были мелочи. Задержки на работе. Редкие выходные вместе. Потом появились командировки, которые он объяснял необходимостью зарабатывать больше денег. Но денег становилось всё меньше. Он часто жаловался, что ему урезают бонусы, что у компании убытки. Потом я стала замечать, что из дома начали пропадать вещи. Старинная золотая брошь, которые достались мне от бабушки, немецкий сервиз, который родители берегли как зеницу ока, — всё это исчезало постепенно, почти незаметно. Мы этими вещами не пользовались, поэтому я не сразу обратила внимание.

Когда муж уехал в очередную свою командировку, позвонила моя подруга Светка.

— А ты знаешь, где сейчас твой Андрюха?

— В командировку уехал. А что?

— Командировка у него наверное в — она назвала один из довольно популярных в городе ресторанов.

— А тебя-то как туда занесло, — всё еще отказываясь верить в происходящее спросила я.

— Ленка, ты её знаешь, решила шикануть и свою днюху в кабаке отметить.

— А Андрей?

— А что Андрей? Ты у него сама спроси! Он тут так занят, что меня не заметил даже когда я мимо него прошла. Угощает!

— Кого? — я всё еще не могла осознать, что происходит.

— Да девок каких-то. Я тебе лучше фотки скину. Ты сама со своим мужем разбирайся!

Присланные фотографии красочно представляли “командировочные” будни моего мужа. На одной какая-то яркая девушка сидела у него на коленях. На другой он улыбался призывно поднимая бокал. На остальных фотографиях его окружали веселые девушки в коротких юбках. Было очевидно, что его рассказы о командировках имеют мало общего с действительностью.

Когда я спросила его об этом, он говорил, что это была деловая встреча, что это просто друзья, что я всё выдумываю. Зачем нужно было называть это командировкой он объяснить не смог.

В тот вечер я собрала его вещи и выставила их за дверь. Мы больше не разговаривали. От того брака у меня остался только сын.

Мои родители, выйдя на пенсию, решили переехать за город. Они купили небольшой домик с участком, где можно было выращивать овощи и цветы и жить круглый год. В поселке был магазин и ходил автобус. Рядом был лес и змеилась речка. Свою большую квартиру в центре города они оставили мне.

«Так тебе будет удобнее,» — сказала мама.

Квартира была большой, светлой, с высокими потолками и огромными окнами. Здесь хватало места для сына, для его игрушек и для моей работы. Я снова начала заниматься активно работать, взяв несколько фриланс-проектов. Жизнь наладилась.

Я не спешила заводить новые отношения. Да, иногда встречалась с мужчинами, но всегда держала дистанцию. У меня было правило: никаких серьёзных обязательств, пока я не буду уверена на сто процентов.

Но потом я встретила его.

Он был совсем другим. Простым, добрым, внимательным. Мы познакомились случайно — в кафе, куда я зашла выпить ароматного кофе с пирожным. Он помог мне донести заказ до столика. Мы разговорились, и я поняла, что он не похож на тех людей, которых я встречала раньше.

Виктор начал ухаживать за мной. Дарил цветы, писал сообщения, интересовался моей жизнью. Со временем мы стали ближе. Он переехал ко мне из своей маленькой квартиры на окраине города. Мы поженились. Свадьба была скромной, без лишней помпы. Я была счастлива.

Со временем отношения всегда меняются. Конфетно-букетный период заканчивается и влюбленные начинают относится друг к другу заметно спокойнее. Но не Виктор! Он каждое утро говорил мне, как я прекрасна, ухаживал и дарил цветы без повода. Я даже не верила, что бывают такие мужчины. Меня немного смущали его комплименты. Он упорно не замечал моих недостатков. Так как если бы я была идеальной, или если бы мы познакомились только вчера. Для меня это было непривычно.

Но теперь, сидя за этим столом и слушая его слова, я понимала, что что-то не так. Очень не так.

— Ты серьёзно? — наконец спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он вздохнул, будто разговор с глупой женщиной требовал от него невероятных усилий.

— Конечно, серьёзно! Подумай сама: мы живём в этой старой квартире, она нуждается в ремонте. А моя квартира на окраине нам совсем не нужна. Если продадим обе, сможем купить что-то действительно стоящее. Современное. С хорошим ремонтом. С парковкой, детской площадкой…

— У меня есть сын, — перебила я его, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Да, я знаю! — Он поднял руки, словно защищаясь. — И для него это тоже будет лучше. Ты же хочешь ему лучшего, правда?

Я почувствовала, как его слова начинают складываться в картину, которую я раньше не замечала. Он говорил так, будто уже всё решил. Будто моё мнение — просто формальность, которую нужно преодолеть.

— А если я не хочу продавать? — спросила я прямо.

Он замер, глядя на меня с удивлением, будто такой вариант даже не приходил ему в голову.

— Почему ты против? Это логично. Мы объединяем то, что у нас есть, чтобы создать что-то большее. Так делают все нормальные семьи.

«Нормальные семьи», — повторила я про себя. Его уверенность начала казаться мне фальшивой, как пластиковая улыбка на рекламном плакате.

— Это моя квартира, — сказала я, подчеркнув каждое слово. — Она досталась мне от родителей. Я не собираюсь её продавать.

Он поморщился, будто услышал что-то неприятное.

— Опять ты оглядываешься на родителей! Ты же взрослая женщина. Пора жить своей жизнью.

Его слова задели меня. Я чувствовала, что так он пытается навязать мне свое решение. Но это не срабатывало, а наоборот, заставило меня насторожиться.

— Эта квартира много для меня значит. Это мой дом. Мой выбор.

— Твой выбор? — Он усмехнулся, и эта усмешка показалась мне оскорбительной. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Ты живёшь в прошлом. Эти стены ничего не значат. Это просто старые кирпичи!

«Старые кирпичи», — эхом отозвались его слова. Я почувствовала, как внутри поднимается волна протеста.

— Для тебя, может быть, это просто старые кирпичи, — сказала я холодно. — Но для меня это больше. Это воспоминания. Это безопасность. Это место, где вырос мой сын.

— Безопасность? — Он фыркнул. — Ты серьёзно? Ты думаешь, что эта старая квартира обеспечит тебе безопасность? Ты живёшь в иллюзиях.

— Хватит давить на меня, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Я не продам квартиру.

Он встал из-за стола и начал ходить по кухне из угла в угол.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Ты просто упрямишься, потому что боишься перемен.

— Я не боюсь перемен, — возразила я. — Я боюсь людей, которые хотят использовать меня в своих целях.

Он остановился и посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что слышал. Ты хочешь продать эту квартиру, чтобы получить больше денег. Чтобы твоя маленькая квартира на окраине превратилась в половину большой в центре.

Он покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то, что я не могла не заметить.

— Ты думаешь, что я с тобой только из-за денег?

— Я не знаю, зачем ты со мной, — сказала я честно. — Но я знаю, что твои предложения звучат подозрительно.

Он снова сел за стол, но теперь его лицо выражало не раздражение, а что-то другое. Что-то более опасное.

— Значит, ты мне не доверяешь?

— Я не могу доверять человеку, который говорит, что мои чувства и воспоминания — это просто «старые кирпичи».

Он замолчал, и на какое-то время в кухне воцарилась тишина. Только тиканье часов на стене нарушало её.

После этого разговора между нами образовалась трещина. Она была почти незаметна, но я чувствовала её каждый раз, когда мы сидели за одним столом или лежали рядом в постели.

Он продолжал настаивать на своём, но теперь делал это более осторожно. Он начал говорить о будущем, о том, как важно «думать наперёд».

— Мы должны строить нашу жизнь вместе, — говорил он. — А не цепляться за прошлое.

— Прошлое — это то, что делает нас теми, кто мы есть, — отвечала я.

Он качал головой, как будто я была ребёнком, который не понимает очевидных вещей.

— Ты слишком романтизируешь вещи. Это просто квартира.

— Это не просто квартира, — повторяла я.

Иногда он пытался зайти с другой стороны.

— Подумай о сыне. Ему нужна современное жильё. Здесь старые трубы, плохая вентиляция и проводка, которую давно пора менять…

— Здесь есть всё необходимое, — отрезала я.

Он начал менять тактику. Теперь он стал говорить о деньгах.

— Мы можем инвестировать. Купить квартиру, сделать ремонт, потом продать её дороже.

— Я не хочу играть в эти игры, — сказала я.

— Это не игры. Это реальная жизнь.

— Реальная жизнь — это не только деньги.

Он вздохнул, как будто я была безнадёжным случаем.

Однажды вечером, когда мы сидели на диване и смотрели какой-то сериал, он внезапно сказал:

— Знаешь, я иногда думаю, что ты просто боишься потерять контроль.

Я повернулась к нему.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты боишься, что если продашь квартиру, то потеряешь свою независимость. Для тебя наши отношения, видимо, не имеют большой ценности, и ты заботишься, чтобы обеспечить себе отступление.

— Это не страх потерять контроль, — сказала я. — Это понимание того, что моя независимость важнее, чем твои цели.

Он усмехнулся.

— Мои цели? Ты думаешь, это всё нужно только мне?

— А кому же ещё?

Он замолчал, но его взгляд стал холодным.

Однажды вечером, когда я готовила ужин, он зашёл на кухню с видом человека, который принял важное решение. Его лицо было напряжённым, но в глазах читалась решимость.

— Мы поговорили достаточно, — начал он без предисловий. — Я всё обдумал.

Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не хочу спорить. Это бесполезно. Ты не понимаешь, что делаешь.

— А ты понимаешь? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Да, — ответил он твёрдо. — Я мужчина. Я глава семьи. И я знаю, что лучше для нас обоих.

Его слова были для меня как ушат холодной воды на голову.

— Глава семьи? — переспросила я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Ты серьёзно сейчас говоришь о том, что ты глава семьи?

— Конечно, — сказал он, будто это было очевидным фактом. — Мужчина должен принимать решения. А женщина…

— Женщина должна молча соглашаться? — закончила я за него.

— Не молча, — поправил он. — Но она должна доверять своему мужчине и уважать его.

— Доверять? — Я рассмеялась, но мой смех звучал горько. — Ты хочешь, чтобы я доверилась тебе и продала квартиру, которая для меня значит всё?

— Ты просто цепляешься за прошлое, потому что боишься рисковать.

— Рисковать? — Я почувствовала, как гнев поднимается во мне, словно лава из вулкана. — Ты говоришь о риске? А кто будет рисковать, если мы продадим эту квартиру? Я? Мой сын?

— Твой сын тоже будет жить в новой квартире! — закричал он.

— Новая квартира будет зависеть от тебя, — сказала я холодно. — От твоих решений. От твоей «главенства».

Он замолчал, но его лицо покраснело от злости.

— Ты не понимаешь, — процедил он сквозь зубы. — Ты ничего не понимаешь в жизни.

— Я понимаю одно, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я не позволю тебе использовать меня и мою семью для своих амбиций.

Он стоял передо мной, сжав кулаки, и казалось, что вот-вот взорвётся.

— Ты не понимаешь, что теряешь, — сказал он наконец.

— Нет, это ты не понимаешь, — ответила я. — Ты не понимаешь, что настоящие отношения строятся на доверии, а не на манипуляциях.

Он покачал головой, как будто я была безнадёжным случаем.

— Хорошо, — сказал он холодно. — Если ты так думаешь, то нам не о чем больше говорить.

— Именно так я и думаю, — сказала я.

Он развернулся и вышел из кухни. Через несколько минут я услышала, как хлопнула входная дверь.

Следующие дни были наполнены тишиной. Он не вернулся. Я не искала его. Вместо этого я начала собирать вещи, которые он оставил в квартире. Его одежду, книги, мелочи. Всё это я сложила в коробки и отнесла в прихожую.

Когда я закончила, я села на диван и посмотрела вокруг. Квартира снова стала моей. Моей и моего сына.

Я знала, что скоро придётся подавать на развод. Но это не пугало меня. Наоборот, я чувствовала облегчение.

Прошло несколько месяцев. Я больше не думала о нём. Вместо этого я сосредоточилась на том, что действительно было для меня важно: на сыне.

Мы вместе проводили вечера, готовили ужин, смотрели фильмы. Иногда я рассказывала ему истории о том, как жили мои родители в этой квартире. Он слушал внимательно, спрашивал о бабушке с дедушкой, и я видела, что эти стены становятся для него большим, чем просто квартира.

Я поняла, что счастье — это не новые квартиры или большие деньги. Счастье — это быть с теми, кого любишь, и защищать их, даже если это трудно.

Да, я разочаровалась в мужчинах ещё больше. Но я не отчаялась. Потому что теперь я точно знала: смысл моей жизни — в моём сыне. И ничто не сможет этому помешать.